Все книгиГлавная


Глава 4

"ИДИ И ТОПИ"

Несколько недель перед следующей операцией мы провели в Лорьяне. Война вошла в новую фазу. Восточная кампания была в полном разгаре и вызывала смутную надежду, что именно восточное направление принесет быструю и решительную победу. Однако Англия, должно быть, чувствовала облегчение. Островное королевство вместе со своими друзьями янки, становившимися все менее нейтральными, могло теперь сконцентрировать все свои силы на войсках Роммеля и на нашем флоте, особенно на подводном.

Мы нарисовали огромное V на боевой рубке. Я не знаю, почему наши военные руководители использовали эту букву для пропаганды, но для нас она была символом успеха. Veni, Vidi, Vici. Мы, гардемарины, тем временем так привыкли к жизни на подлодке, что посещали гораздо меньше лекций, хотя, конечно, нам следовало еще многое узнать. Но вы никогда не сумеете овладеть всем, что можно знать о подлодках.

Теперь местом нашего назначения стала середина Атлантики. Мы уже пересекли долготу 15°, за которой радио в основном молчало. Этот меридиан был, так сказать, границей, и мы считали воды западнее его нашей "Западной зоной". Когда мы пересекали эту границу, нам больше платили. Несколько дней подряд продолжалась все та же монотонная рутина. Ничего не случалось, и мы начали понемногу тосковать о чем-нибудь новом. Наконец пришло срочное сообщение, которое радист передал капитану, - новости о конвое.

Он был еще далеко, но шел нашим маршрутом, и если не изменится его курс, то, идя на половинной скорости, мы как раз подойдем к точке встречи. Два дня мы высматривали его, но не видели ни дымка. Вероятно, это был очень важный конвой, потому что высшее командование послало нам разведывательный самолет, хотя мы были в трех тысячах километров от ближайшего аэродрома. Подлодки - очень маленький объект, и мы сомневались, что самолет найдет нас. Радист старался войти с ним в контакт, чтобы дать ему наши точные координаты и, если возможно, наш пеленг, но это было нелегкой задачей, так как передатчики самолетов не очень мощные.

Мы продолжали посылать сигналы через короткие интервалы, и в конце концов это сработало. Появился самолет "БВ-138", созданный фирмой "Блом унд Фосс" для специальных заданий. Мы получили возможные координаты конвоя. "БВ" улетел. Прошло два часа, мы шли вперед, не имея ничего нового. Наш командир лично не очень доверял радио, хотя при благоприятных условиях европейские передачи могут приниматься в Америке. Передачи же с кораблей обычно принимаются на расстоянии только до 20 миль.

Через некоторое время наш "БВ-138" вернулся и передал: "Конвой. Квадрат 10. Около 50 кораблей в сопровождении 10 эсминцев". Мы пошли вперед на полной скорости. Вся вахта наготове, старшина торпедистов проверил свои торпеды, а самолет все еще летал над нами. В 3 часа мы увидели первый столб дыма. Затем другой, третий. Мы поспешили вперед. Показались первые мачты, все больше и больше.

- Ну, это целый лес, - сказал кто-то на мостике. - Будет нам работы.

- Прекратите болтовню и займитесь делом, - рявкнул командир, не опуская бинокля. "БВ-138" пожелал нам успеха и скрылся. "Этим лётчикам не так плохо живется. Каждую ночь домой к маме. Я бы хотел побывать на их месте".

Мы послали сигнал из 20 слов: координаты конвоя, курс, скорость, численность и сопровождение, чтобы командование получило ясную картину. Каждые два часа мы передавали более подробные сведения. Мы были первой лодкой, вошедшей в контакт с конвоем, и наша работа теперь заключалась в том, чтобы вызвать в этот район другие подлодки и действовать по принципу волчьей стаи. Я не имею в виду, что мы действовали под единым руководством. Совместные действия в битве за Атлантику означали, что собираются все доступные силы, но потом каждый корабль действует по-своему. Таким образом можно уничтожить конвой из 50 кораблей и более в течение нескольких суток.

Темная, как сажа, безлунная ночь давала нам преимущество. Но некоторые подлодки не смогли подойти. Насколько мы могли судить по полученным сообщениям, к рассвету подлодок собралось только шесть. Это был важный конвой - 50 кораблей с военным снаряжением, отправляющихся в Англию.

- Пошлите сообщение, - приказал командир.

Достаточно нервное занятие посылать сообщения по радио, находясь среди вражеских кораблей. Если длина нашей волны им известна, нам конец. Но избежать этого мы не могли - нам нужны еще лодки.

Радист командиру:

- Подлодка 10 в контакте с конвоем.

Затем еще одна тоже вошла в контакт.

Теперь нас было трое, и наш командир решил атаковать. Указания пеленга больше не требовались, поскольку взрыв торпеды вы можете видеть на расстоянии многих миль, и, если один корабль загорится, он будет освещать путь другим подлодкам. Мы хотели торпедировать четыре корабля, выбрали самые большие и приготовились атаковать сначала самый дальний, а потом остальные. На самый большой корабль мы подготовили две торпеды, а на меньшие - по одной. По возможности все четыре торпеды должны взорваться одновременно, чтобы не оставить кораблям времени для изменения курса. Мы были уже совсем близко от корабля, может быть метрах в 650.

- Огонь!

Подлодка вздрогнула пять раз - мы использовали торпеду с кормы вместе с остальными. Через 15 секунд торпеды должны взорваться. Мы ждали с нетерпением. Секунды казались слишком длинными. Возможно, наша рыбка поплыла не туда, Что-нибудь случилось? Вспышка пламени, затем два глухих удара. Звук по воде распространяется быстрее, чем по воздуху. Еще один взрыв на борту того же корабля. Он развалился и пошел вниз. Там мало кто мог выжить. Затем последовало еще два взрыва. Одна торпеда, очевидно, пропала. Через мгновение на конвое, мирно шедшем своим курсом, началась бурная деятельность: замигали вспышки красных и синих огоньков, сигналы изменить курс. Англичане знают свою работу. Управлять затемненными кораблями в конвое ночью - нелегкая задача, но столкновений не произошло. Какая жалость! Это очень помогло бы нам.

Теперь на добычу налетели эсминцы. Зажглись огни прожекторов, пушки открыли огонь, начали взрываться глубинные бомбы. Но нас не нашли. Мы еще находились среди конвоя, а это, вероятно, последнее место, где нас предполагали искать. Вместо того чтобы уйти или погрузиться, мы продолжали идти внутри конвоя. Наш командир угадал, что здесь нас не заметят, и оказался прав. На небольшом расстоянии нелегко отличить субмарину от торгового судна с высоким мостиком. Трудно разобрать темные полосы на воде, отличить их от теней, отброшенных высокими волнами.

Задние дверцы торпедных аппаратов открыты, в них одна за другой скользят торпеды. Команда обливается потом, все работают как сумасшедшие. Это вопрос жизни и смерти, нет ни времени, ни места для раздумываний. Если нас обнаружат сейчас, мы будем совершенно беззащитны, поскольку без заряженных торпедных аппаратов не сможем погрузиться. Девиз войны "Иди и топи". Это продолжается 35 минут. Мы уже готовы к следующей атаке.

Офицер-торпедист командиру:

- Аппараты 1-4 готовы.

Тяжелые взрывы. Корабли разламываются, некоторые теряют пар и останавливаются, третьи дымят до небес. Свет прожекторов играет на темной воде и пятнах масла. Сигнал "SOS" не прекращается на волне 600 метров. Подходят еще подлодки. Еще больше взрывов.

- Надеюсь, мы не перехватим одну из своих, - говорит второй вахтенный офицер. - Скверно получится, если наши собственные люди пошлют нас в ад.

Это легко может случиться - мы среди кораблей сопровождения.

Наконец конвой фактически разрушен, корабли удирают во всех направлениях. Это очень плохо для нас, потому что теперь мы можем поймать только одну цель. Кроме того, получив предупреждение, одни идут зигзагом, другие круговым курсом.

- Право на борт! Наша следующая жертва, 8000-тонный корабль в прицеле. - Огонь! Почти одновременно с последней командой следует вспышка. Но мы насчитали только один удар, хотя корабль тяжело накренился на корму.

- Объект впереди!

Мы пытаемся уйти, но объект двигается гораздо быстрее нас. Постепенно он становится больше.

- Поберегись! Он сзади нас.

Мы бросились вниз. Мы были как роботы. Все происходило спонтанно, события оказались сильнее нас.

Наше высшее командование предупреждало нас о скоростных катерах, находящихся на борту конвоя и вводимых во время ночных атак. Их сила заключается в маленьких размерах, удивительной скорости и скорострельных пушках. Вы можете увидеть эти суденышки (если вообще увидите), только когда они прямо над вами.

Вниз до 50 футов. Мы проваливаемся в глубину. Не имел ли наш инженер родственников среди рыб? Он опустил лодку на указанную глубину, поставил ее на ровный киль, открыл отдушины и в конце доложил:

- Все чисто.

- Хорошо сделано! - поздравил его командир.

Наш друг - враг всегда имеет козырную карту в рукаве. Ну что же. Без этого война была бы скучным занятием. Во всяком случае, к следующему разу мы будем знать больше. По моему мнению, вахтенные на мостике были очень бдительными. Первые глубинные бомбы взрываются, но далеко. Мы еще слишком близко к конвою, и эсминцы не могут поймать нас из-за постороннего шума. Счастливое положение, но вряд ли оно продлится долго. Командир приказывает идти беззвучно. Электрические двигатели почти бесшумны, а вспомогательные закрыты. Команды подаются шепотом, рядовые перемещаются в войлочных туфлях. Все, кто не был непосредственно занят, легли, потому что так расходуется меньше кислорода. Никто не знал, как долго будем мы существовать на том, что есть, а вы расходуете меньше, когда лежите, а не когда стоите и болтаете.

Конвой уходил, его винты становились еле слышны. Но три эсминца шли за нами, и вскоре звук их асдика, как царапанье ногтей по расческе, стал слишком знакомым. Некоторые из этих асдиков грохочут, как горох в жестянке, другие визжат, как трамвай на повороте. Похоже, мы нескоро забудем это приключение. Я раздумывал о человеке, отправившемся в путь, чтобы узнать, что такое страх. Он должен бы побывать здесь.

Эсминцы окружили нас. Взрывы звучали все ближе и ближе, обычно три сразу. Мой пост размещался на корме у переговорной трубы. Каждый раз, когда взрывалась бомба, я должен был докладывать о повреждениях. Труба шла между корпусом и торпедным аппаратом, и в этом крошечном пространстве я должен был удержаться, опершись на одну руку и испытывая боль во всем теле. Стоял неимоверный гул, подлодка, как камень, падала до 20 метров. Свет погас, автоматически включилось аварийное освещение. Это не шутка, когда нас отслеживают по показаниям приборов. Шум двигателей стал громче, глубинные бомбы ближе. Электрики передвигались по лодке, устраняя повреждения. В это время погас свет во второй из двух электрических цепей, которыми снабжена подлодка. Это продолжалось несколько часов. Радисты, сохранившие контакт с эсминцами, сообщали командиру. Когда эсминцы подошли ближе, командир сам пошел в радиорубку отдавать приказы. Каждый раз, как эсминец оказывался над нами, мы меняли курс. Тут надо реагировать инстинктивно. К счастью, наш командир точно знал, что он делает. Он не проявлял никаких чувств. Внешне казалось, что все вполне владеют собой, но это было нелегко, и мне в неменьшей степени. Никогда еще не было хуже, чем сейчас: мы не могли видеть, не могли стрелять. Мы должны были просто держаться, хотя казалось, что это больше, чем человек может выдержать. Мы насчитали 68 глубинных бомб.

Как долго может продолжаться это нечеловеческое напряжение, эта смесь везения, непонятной тактики и инстинктивного выполнения нужных действий в нужное время в этом нереальном сражении не человека с человеком и даже не оружия против оружия? Мы находились в ловушке. Каждый погружен в свою работу в мертвом автоматическом молчании. Было что-то жуткое во всей атмосфере на борту. Рядовые выглядели как привидения.

Раздался страшный треск, как если бы по лодке ударили гигантским молотком. Электрические лампочки и стекла разлетелись, разбрасывая везде осколки. Моторы остановились. Слава богу, со всех постов докладывали, что никакой течи нет. Просто вырубились главные предохранители. Повреждение оказалось полезным. Теперь мы использовали специальные дыхательные аппараты, предохраняющие от смертельной окиси углерода, которая могла появиться в подлодке. Резиновый мундштук ужасен на вкус... Это и есть война, настоящая война, а не фильм о войне, где машут флагами и звучит музыка.

Однако инстинкт самосохранения живет в каждом из нас. Если бы нас спросили, были ли мы на самом деле испуганы, сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы четко ответить на этот вопрос.

Взрывается сотая глубинная бомба. Лбы у всех покрыты капельками пота. Как последнюю надежду мы выпускаем "Болд" - ловушку для асдика, ей так много подлодок обязаны своим спасением. Ее химические компоненты создают пленку, которая повисает в воде наподобие занавеса и создает для асдика эсминца такое же эхо, как и сама подлодка.

Наша тактика заключалась в том, чтобы намеренно подставить подлодку охотникам, увериться, что они получают эхо, а потом резко повернуть и, показав корму, ускользнуть, оставив ловушку для охотничьей стаи, продолжавшей свое дело. Наш "Болд", по-видимому, помог нам. Бомб взрывалось все меньше. Казалось, враг обманулся. После того как мы насчитали 168 бомб за 8 часов, мы наконец снова начали дышать. Эсминцы уходили. Они должны были собрать свой конвой, поскольку в наступающей ночи он нуждался в сопровождении. Если каждая подлодка удерживала по три эсминца, тогда только один из них мог еще оставаться с конвоем, и для других подлодок все получалось проще. Наш способ ведения войны совсем не похож на тот, о котором думают юристы: просто подкрасться под водой, выстрелить и скрыться, как вор в ночи. Наоборот. Торпедируют корабли в охраняемом конвое в основном подлодки, идущие на поверхности. И хотя размер эсминца не предполагает неограниченного запаса глубинных бомб - я думаю, их не больше 80, - но и этого количества хватает, чтобы "поддать нам жару".

Мы ждали час, потом мы всплыли.

- Полный вперед!

Мы перезарядили батареи. Это было главным, потому что без батарей мы не можем погружаться под воду и в результате перестаем быть субмариной. Мы перезарядили наши торпедные аппараты и снова приготовились к бою. Только немного измучены, Я запомнил один совет, полученный еще на Данхольме: "Моряк не может быть измучен. А если ты не можешь открыть глаза, вставь в них спички". Вместо спичек мы приняли таблетки кофеина и первитина. Может быть, они и не идеальны для здоровья, но позволяют обходиться без сна несколько дней и для нас просто необходимы.

В эту ночь нам не удалось догнать конвой, но мы доложили о своем успехе в штаб: потоплено четыре корабля, всего 24 тонны.

Адмирал ответил:

- Не 24, а 36. Корабли... - И он перечислил все суда. - Хорошо сделано. Продолжайте и топите остальных.

Наша разведка работала великолепно. На этот раз они расшифровали радиосигналы противника. Хотя было потоплено 100 тысяч тонн, мы надеялись, что кое-что еще осталось и на следующую ночь. Мы уже забыли контратаку с глубинными бомбами и рассчитывали, что эсминцы израсходовали свой запас бомб. Но на самом деле мы так и не смогли догнать конвой, так как топливо у нас почти закончилось, и нужно было вернуться на базу. Позже мы узнали, что конвой почти полностью разрушен, уничтожен.

Мачта на горизонте - другой корабль. Его курс позволяет нам пытаться атаковать, несмотря на недостаток топлива. Мы подошли, когда настала ночь, несмотря на то что эсминец направлялся прямо на нас. Как раз тогда мы увидели красный свет и изменили курс. Невозможно было, чтобы эсминец заметил нас. Да и разве начал бы он стрелять? Аварийное погружение! Никаких бомб. Неужели это совпадение? Мы всплыли. Эсминец все еще направлялся на час. Снова мы увидели этот проклятый красный свет. Аварийное погружение! Это случалось три раза, и к концу нас окончательно вымотало.

Позже, однако, мы снова должны были погружаться, когда нас атаковали два "Сандерленда". Мы заметили их слишком поздно - они находились уже совсем близко от нас. Так близко мы еще не сталкивались с самолетами, хотя для такого случая в боевой рубке устанавливалась автоматическая пушка. Один магазин был заряжен, другой под рукой. Командир хотел закрыть люк, но его заело. Очевидно, пружина испортилась, когда нас бомбили. Тем временем "Сандерленд" летел на нас. Моментально приняв решение, командир бросился в рубку, встал к пушке и выстрелил. Расстояние больше 1000 метров. Самолет отклонился. Однако, сделав это, он совершил большую ошибку. Теперь весь фюзеляж был открыт на небольшом расстоянии, а сам он не мог использовать свое вооружение. После следующей вспышки он внезапно нырнул и упал в воду. Другой самолет тоже пошел в атаку, и командир опять открыл огонь. Один из двигателей загорелся, и самолет улетел. Все это время инженер лихорадочно работал в боевой рубке, и мы наконец смогли погрузиться. Все поздравляли командира с меткой стрельбой. Если бы не его присутствие духа и быстрота реакции, мы все погибли бы. Позже по радио сообщили о подвиге командира и о награждении его Золотым крестом.

Теперь нас направили в Брест, где база была больше, чем в Лорьяне. Нас разместили в морском училище, внушительном здании на высоком холме, видном на много миль вокруг. Ниже здания, в утесах, были построены первые убежища для подлодок; мощные подземные пристани и доки. Воздушные налеты становились все чаще, и мы хотели сохранить подлодки любой ценой, даже задержав их ремонт. Работа шла с невообразимой скоростью, бесконечные потоки грузовиков с песком и цементом текли по улицам. Рабочих разместили в новых жилищах. Во всем сказывалось умение организовывать.

Никто не знал, что будет с гардемаринами. Отправят ли нас в Германию на курсы для офицеров или пошлют куда-нибудь еще? Мы надеялись, что нет. Мы чувствовали, что для нас сейчас самое подходящее время занять какой-нибудь ответственный пост. Одно было ясно: из всей команды только мы не получили никакого отпуска. Честно говоря, после второй операции это было немного слишком. Вместо отпуска нас послали в дом отдыха для подводников. Там все было прекрасно: и белый песчаный пляж, и все, что угодно, для отдыха на любой вкус. Но мы хотели увидеть свои семьи. Нам так много надо было рассказать им, а что можно сказать в письме? Тем временем наш корабль готовили к следующей операции, и похоже, что мы на него вернемся.

После каждой операции все командиры подлодок должны лично являться к командующему. При такой системе все могли высказать свою точку зрения и предложить возможные улучшения. Это помогало командованию непосредственно связываться с боевыми кораблями. Работая по принципу: опыт приобретается в море, а не за столом, покрытым зеленым сукном, - мы избежали множества ненужной переписки, которая обычно задерживает дело: слишком много посредников занимается писанием протоколов, а затем комментированием их.

На этот раз командир вернулся от адмирала в плохом настроении. Он доложил о красных огнях и надеялся, что его выслушают. Но адмирал Дениц, казалось, не придал им значения, а важность доклада командира преуменьшил, отнеся все к его переутомлению. Почему он так сделал, мы не понимали, могли только предполагать, что на другом уровне все выглядит иначе. Однако, как бы мы ни ворчали, мы должны были подчиняться приказу и надеяться только на то, что высшее командование имеет более широкие взгляды.

Трижды ура! Гардемарины возвращаются в Германию для дальнейшего обучения. И что еще важнее, нам дали восемь дней отпуска перед следующим курсом. Я приехал в Берлин, мама, увидев меня, заплакала от радости. Мысль о моем пребывании на подлодке беспокоила ее, но, думаю, в то же время она мной гордилась.

Война на востоке шла в это время достаточно успешно. За немногим исключением все, с кем я встречался дома, были убеждены, что мы идем к победе. Конечно, они имели самые странные представления о подводной войне. Но как могло быть иначе?

Мы всегда добивались успеха ночью, всплывая тогда, когда нас почти не видно, гораздо быстрее и маневреннее, чем при погружении. Но если бы противник сумел изобрести устройство, делающее нас видимыми в темноте, наши возможности резко сократились. Красный свет был началом судьбоносного процесса для нас. Возможность с помощью инфракрасных лучей видеть объект в темноте была реализована. Во всяком случае, наши потери значительно возросли по сравнению с прошлым годом.

Большинство из моих одногодков, кто учился на наших шестимесячных курсах, успели уже погибнуть. Теперь мы изучали все о последних типах торпед и о том, как их использовать. Все теоретические знания мы должны были показывать на практике в стрельбе по мишеням. В то же время нас готовили к экзамену как радистов, и мы практиковались в применении различных кодов и подаче оперативных сигналов. В школе подводников нас учили подводной навигации, методам атаки и всему, что касалось внутреннего устройства субмарины. Несмотря на кое-какой приобретенный военный опыт, многому надо было еще учиться. Каждого, кто впервые видит рубку управления, ошеломляет множество циферблатов и штурвалов. Они сбивают с толку и заставляют бледнеть даже инженеров других кораблей. Мы закончили и курсы артиллерийской стрельбы, упражняясь с пушка-ми разного калибра, которые стояли на носу нашего маленького учебного судна. От этой наиболее популярной части обучения мы получили большое удовольствие.

По окончании курсов мы сдали все экзамены. Далее нас произвели в лейтенанты и выдали назначение на море. Моя подлодка принадлежала к уже знакомому мне классу VIIC, и я явился к ее командиру в Данциг. На сей раз, зная, что взять с собой, я оставил свой морской рундук дома.

Только что построенная подлодка начала пробное плавание на Балтике. Через четыре недели командир отозвал меня в сторону, чтобы поздравить: "Мой друг просил меня назначить вас вахтенным офицером. Командование санкционировало это назначение. Завтра мы возвращаемся в Данциг и примем нашу новую крошку".

Наша чудо-конструкция поднимается высоко над ватерлинией. Это означает, что в ее оснащении многое упущено. Команда производит отличное впечатление. Половина их уже повидала службу, и теперь они собирались парами или тройками. Весь день мы ползали вокруг нашего "эмбриона". "Вы должны знать свою лодку, чтобы управлять таким чудом техники", - предупредил нас командующий флотилией.

Наконец нам поставили тактическую задачу: атаковать конвой, пересекающий Балтийское море, сопровождаемый авиацией и эсминцами. Для этого единственного учения собралось огромное количество офицеров-подводников. Все-таки лучше потратить время на учебу, чем потерять неподготовленную команду в бою.

Ночь темна как сажа. Мы едва видим линию горизонта. Облака и волны сливаются в единую гнетущую темно-серую массу, сквозь которую движется наша лодка, такая же серая, неразличимая в этой серой массе. Главная сила подлодки заключается в этом качестве хамелеона.

- Огонь!

Наша отличная артиллерийская стрельба была почти слишком хорошей для учебной практики, Затем пришел неожиданный сигнал:

- Всем. Немедленно прекратите учения. Включите радиотелефон высокой частоты. Подлодка X протаранена и тонет. Старайтесь установить контакт. Ищите спасшихся. Спустите все спасательные лодки и вытаскивайте всех, кого найдете. Командующий флотилией.

Ночь осветили вспышки. Лучи прожекторов с более чем 10 подлодок, эсминцев и кораблей конвоя обшаривали воду. На карту поставлена жизнь 50 человек. Командира, одного офицера и трех рядовых удалось найти довольно быстро. Они сказали, что их, находившихся на поверхности, протаранила лодка, шедшая под водой. Подлодка утонула сразу. Пять человек смогли спастись только потому, что стояли на мостике и прыгнули в воду.

Наш радист сказал командиру, что связался с утонувшей лодкой при помощи стуков. Мы доложили ее пеленг на флагман, сюда сразу пришли все корабли, участвовавшие в учении, и окружили этот район. Подлодка лежала на глубине 50 футов. По стукам определили, что все нашли убежище в двух водонепроницаемых отсеках на корме и что передний отсек закрыт. 50 футов - дьявольская глубина. Мы знали, что спасти команду можно только с меньшей глубины. Я сам знаю случай, когда только троим из 60 удалось спастись с глубины 30 футов. Человеческое тело просто не приспособлено к такому перепаду давления, которое возникает при подъеме на поверхность с такой большой глубины. По меньшей мере день понадобится, чтобы привести лихтер из Киля и послать вниз водолазов с захватывающим механизмом. А это означает потерю ценного времени. Воздуха в этих отсеках на корме при таком количестве людей хватит только на 14 часов. Двигатели на затонувшем судне не работают, как и воздухоочистительная установка. Принимая все это во внимание, флагман решил приказать людям подниматься на поверхность. У каждого был спасательный костюм, а камера давления на базовом судне давала возможность слишком быстро поднявшимся людям приспособиться к постепенному изменению давления. Людям под водой послали сигнал, неправдоподобно высокий, но все-таки различимый человеческим ухом:

- Поднимайтесь. Покиньте корабль. Поверхность освещена осветительными снарядами. Удачи. Командующий флотилией.

- Поднимайтесь. Покиньте корабль, - быстро повторяет гидрофонист.

Спасение подводников очень отличается от спасения команды люфтваффе. Конечно, не очень весело прыгать с парашютом, но это нельзя сравнить с тем физическим и психологическим напряжением, которое испытывает команда подлодки даже в относительно мелких местах. "Удачи вам, парни", - думали мы. Это могло случиться с каждым из нас. При всей безнадежности их положения нам все-таки хотелось надеяться. Младший вахтенный офицер там, внизу, был моим другом. Он женился шесть недель назад.

В наши гидрофоны мы могли слышать звук наливающейся внутрь воды. Наши товарищи должны уравнять давление - без этого не откроется люк. При глубине 5 футов давление воды равно 1 килограмму на каждый квадратный сантиметр. Значит, при глубине 50 футов оно составит 10 килограммов. И давление на палубу 38 тонн. Люк в диаметре 70 сантиметров.

Свет горел все время, пока сотни глаз осматривали поверхность. У многих из нас на подлодке были друзья, чья жизнь теперь висела на волоске. Глаза всех не отрывались от поверхности моря. Но ничего не появлялось. Ни пузырьков, ни признаков жизни. Мы ждали напрасно четыре часа. Даже не стучали. Может быть, они не смогли открыть люк или первый не сумел выйти и заблокировал выход остальным... Через восемь часов учения возобновили. Вы не можете возвратить мертвого человека к жизни - такова безжалостность войны. "Иди и топи". Иногда это враг, иногда ты сам. Пока мы еще отважны и доверчивы. Мы сохраняем волю к жизни, даже если трагедия касается нас. Осмелится ли кто-нибудь вынести приговор? Смерть наших друзей только заставила нас глубже осознать наше собственное трудное положение.


Дальше

Сайт создан в системе uCoz